Центр защиты леса Ставропольского края
регионы России
Направления деятельностиО насУслугиНовостиКонтактыСМИ о нас
Карта филиалов
Российского центра защиты леса
Посмотреть филиалы списком
закрыть

Общая информация

Телефон единой диспетчерской службы
Федерального агентства лесного хозяйства

8-800-100-94-00

 

 

14.01.2014 - Мониторинг электронных СМИ

1. Тёплая подушка для батюшки Байкала

Восточно-Сибирская правда, 14.01.2014, http://www.vsp.ru/social/2014/01/14/539117

В «зимах европейского типа» последних лет в Сибири виновата тайга

Главной темой в конце уходящего года стала погода. Проигнорировав, что начало климатической зимы в нашем регионе – того, что в торговле называется «зимний сезон» – установлено специальным указом областного правительства на конец октября – начало ноября в зависимости от северности или южности конкретного района, осень беспардонно вторглась во владения календарной зимы. Аномальность длящегося тепла признал даже несговорчивый в этих вопросах Гидрометцентр.

Исследуя древесину местных деревьев, учёные лаборатории биоиндексации экосистем пришли к парадоксальному выводу: «зелёные лёгкие» Сибири не выедают углекислый газ из атмосферы, а выделяют его.

Направляясь в лабораторию био­индикации экологических систем СИФИБРа, наш корреспондент планировал обсудить с учёными изменения климата в Иркутской области, Прибайкалье и как максимум Сибири. Разговор получился неожиданным – вывернув тему наизнанку, учёные объяснили: изменение климата можно считать состоявшимся явлением, и теперь уже пора задуматься, почему так получилось и чем это грозит региону в обозримом будущем.

Исчезнувший изотоп

То, что происходит за окном, мимолётно отражаясь на прибитом к раме термометре, вызывает оторопь. Дело в том, что в последние несколько лет вечный спор климатологов о «глобальном потеплении» и «новом ледниковом периоде» внезапно утерял былую актуальность. Споры, не потеряв накала, сползли до местечковых проблем: Европу топит, в Азии – цунами и тайфуны, в Египте впервые за 120 лет выпал снег, а США фильмом-катастрофой «Послезавтра» накаркали себе 50-градусные холода. В Москве, в отличие от Египта, не могут дождаться снега, а в Сибири стоят, по меткому выражению климатологов, «зимы европейского типа». Казалось бы, где оттаявший Иркутск, а где заснеженный Египет – пусть они сами со своими проблемами разбираются, а нам остаётся только радоваться – ходить в ледяные городки без шапки и играть в снежки без варежек.

Но изменения климата тем и отличаются от капризов погоды, что столь глобальные явления не могут касаться чего-то одного – в данном случае температуры.

По информации лаборатории климатологии Института географии СО РАН, с 1987 по 2006 год зима в Иркутске стала теплее на семь градусов, и при взгляде за окно очевидно, что этот рост продолжается. Для периода зима-весна каждого года в этот отрезок времени вывели среднемесячный минимум. В 1987 году он составлял -29°С, а в 2006-м – -22°С (это, грубо говоря, средняя температура зимы). Вот летом-осенью таких значимых изменений нет – за те же 20 лет среднелетняя температура (май–октябрь) в городе повысилась всего на один градус, до +12°С. То есть как бы не было в других климатических и географических зонах, а в Иркутске локально зимы действительно изменились от «суровых сибирских» до «европейского типа». С этим вопросом «Иркутский репортёр» пришёл к заведующему лабораторией биоиндексации экосистем СИФИБРа Виктору Воронину.

– Глобальные или локальные – это правильная постановка вопроса. Термин «глобальное потепление климата» сегодня уже изжил себя. Он был вброшен скоропалительно, и при здравом размышлении от него отказались – достаточно посмотреть, что сейчас происходит в Северной Америке, какое уж тут «потепление»… В Сибири конкретно мы сидим в зоне потепления – это железно! Я об этом и десять лет назад говорил, и сейчас говорю ещё более уверенно, – категорично утверждает Виктор Иванович. – Поэтому сейчас вопрос уже другой: а почему так случилось? Наши результаты изотопных анализов подтверждают: изменилось поведение тайги.

Всё произошло совершенно случайно – никто не ставил себе задачей выяснить, как влияет климат на леса или влияют ли леса на климат. Это было рядовое и скучное исследование: иркутские учёные в середине 1980-х годов выяснили, что в древесине прибайкальских хвойных деревьев понизилось содержание изотопа углерода 12С...

Все знают, что в атмосфере содержится некоторое количество углекислого газа СО2. Знакомым с экологией он также известен под названием «парниковый газ» – находясь в атмосфере, CO2 нагревается сильнее, чем обычная воздушная смесь, вызывая тот самый «парниковый эффект», повышение температуры воздуха.

Но не все знают, что СО2 не однородный газ, а коктейль из нескольких изотопов углерода – 12С, 13С и 14С. Последний изотоп радиоактивный, и его содержание в атмосфере невелико, доли процента, и в данном случае он нас не интересует. Подавляющее же количество углекислоты, содержащейся в атмосфере, состоит из «лёгкого» изотопа 12С – его 97%. На долю «тяжёлого» изотопа 13С приходится около трёх процентов.

Из школьного курса ботаники опять же всем известно, что деревья поглощают углекислый газ, а выделяют чистый кислород. Иначе нам нечем было бы дышать. Но не все помнят, что деревья, как и любые живые организмы, дышат, то есть выделяют в атмосферу углекислый газ и поглощают кислород. Только первый процесс всегда многократно интенсивнее второго. Дышать деревья начинают, когда подпадают под действие мощного стресса – высокой температуры, болезни, засухи и т.п.

Оказалось, что соотношение в древесине хвойных деревьев лёгкого и тяжёлого изотопов является удобным индикатором для отслеживания процесса поглощения деревом углекислого газа. Если начинает расти доля тяжёлого изотопа,  значит дерево активнее начало дышать и снизило поглощение углекислого газа. Вот такая простая механика.

– Исследовав изотопный состав древесины лиственницы за пять веков, мы обратили внимание на резкое изменение изотопного соотношения в последние тридцать лет. В древесине заметно повысилось содержание тяжёлого изотопа. А это означало, что деревья активнее задышали и, следовательно, снизилась их способность усваивать углекислый газ из атмосферы. Мы попытались выяснить, с чем это было связано, – объясняет Виктор Воронин. – Если смотреть на изотопную кривую древесины почти за пятьсот лет, видно, что содержание изотопа было достаточно стабильным с небольшими периодическими колебаниями. А вот в конце 80-х годов прошлого века эта ситуация «сломалась» – линия изотопного соотношения древесины вышла из коридора нормальных флуктуаций и резко пошла в сторону от средних значений, причём  очень резво. Темп возрастал год от года. Означало это только одно – деревья снизили интенсивность компенсации прироста углекислого газа, который поставляется в атмосферу промышленностью и транспортом. А это должно привести к нарастанию климатических изменений. Ведь в настоящее время около 57% производимого человечеством углекислого газа удаляется из атмосферы растениями.

Ёлка не хочет кушать СО2

Есть в Тихом океане станция слежения за количеством содержания в атмосфере СО2, называется Мауна Лоа и занимается измерениями последние полтора века. Их данные иркутские учёные сравнили со своими, и оказалось, что есть странная закономерность. До определённого момента оба графика совпадали – пока содержание СО2 в атмосфере росло незначительно, изотоп 13С отмечался в древесине сибирских деревьев также в привычных незначительных количествах. А когда количество изотопа стало резко повышаться, одновременно было отмечено резкое увеличение выбросов углекислоты в мировую атмосферу: на обоих графиках резкие отклонения от прямой линии были зафиксированы в одной точке временной шкалы, в 1987–1989 годах.

– Повышение уровня углекислого газа в мировой атмосфере – процесс глобальный, связанный с объективными причинами: производства «газуют», котельные, прочие предприятия. Наши изыскания, каким образом один глобальный процесс связан с другим, нашим, локальным, привели к неожиданному и крайне печальному открытию: до 1986 года сибирская тайга из последних сил выедала избытки углекислого газа из атмосферы. А потом интенсивность его поглощения резко снизилась, и с каждым годом она всё уменьшается и уменьшается. Вот тут-то мы и впали в ступор: в чём дело? Вроде ничего такого заметного в природе не произошло, а процесс изменился и вышел из-под контроля. Стали выяснять, как это связано с уровнем температуры или осадками.

Осадки распространялись в одной плоскости, за последние сто лет их уровень существенно не изменился – произошло только небольшое перераспределение: зимой у нас стало больше снега, в сентябре и мае чуть повлажнее, но общая сумма значительно не изменилась. А вот температура укладывалась в оба предыдущих графика: как только увеличилось количество СО2 и уменьшилась интенсивность его поглощения сибирскими лесами, так и температура сразу поползла вверх.

– На каком-то этапе в атмосфере над Сибирью стало резко расти количество СО2. Десять лет назад его содержание было 360 ppm, то есть частей на одну тысячу. Сейчас – уже четыреста. Темп роста совершенно чудовищный. Для сравнения: за сто пятьдесят лет, до середины 1980-х, рост ppm содержания углекислого газа в атмосфере составил от 270 до 360. Вообще-то это вещь для деревьев кормовая – жуй не хочу. А у деревьев вдруг пропадает аппетит – уменьшение содержания в древесине изотопа 12С свидетельствует о том, что деревья стали всё меньше и меньше его выедать из воздуха. И всё это на фоне повышения температуры. Мы пришли к выводу: на каком-то этапе температура стала подавляющим фактором.

Фактор, подавляющий тайгу

Пытаясь понять причины, по которым местная тайга стала меньше потреблять углекислого газа, учёные затеяли долгий эксперимент. И выяснилось, что ситуация ещё катастрофичнее – «зелёные лёгкие планеты» выделяли СО2 больше, чем поглощали, а кислорода вырабатывали всё меньше. Четыре года один из сотрудников лаборатории биоиндикации экосистем СИФИБРа сидел на биостанции, расположенной на Хамар-Дабане. Каждый божий день он замерял метеопараметры. Три раза в день втыкал в деревья электроды. Потом сравнивал результаты. Только так учёным удалось «отловить» зависимость, и только тогда стало понятно, что происходит.

– Зимы последние годы тёплые. Причём температура снижается волнообразно – до Нового года было очень тепло, на Рождество приморозило, сейчас снова отпустило. Деревья же в Сибири адаптированы к нормальной, то есть суровой, зиме. В ноябре они уходят в глубокий покой и засыпают. Все свои резервные вещества на этот период они консервируют в виде сахаров – если вы варенье на балконе хранили, то знаете, что сахара на морозе не замерзают, а густеют. Так и здесь: вода изгоняется, сахара концентрируются и ждут до следующего года, – расписывает механизм по винтикам Воронин. – При нормальном развитии событий как только настала весна – оттаяла почва, пошла вода – сахара растворяются и переходят в сахарозу, а это основная энергетическая валюта дерева. Она идёт по всем каналам – в листья, в корни, в древесину, и всё чудесно: дерево питается, поглощает углекислый газ и вырабатывает кислород.

Сейчас же среди зимы происходит ряд оттепелей. На Хамар-Дабане, например, в 2008–2010 годах несколько раз за зиму стояли плюсовые температуры, очень резко – ночью -14, утром поднимается до нуля и несколько дней стоит от 0 до +2. Деревья начинают оживать, просыпаться, расконсервировать запасённые вещества, дышать. Здесь ключевой момент – все ведь думают, что дерево вдыхает СО2, а выдыхает кислород. Это, конечно, чушь – любое живое существо дышит, что связано с процессами окисления и выделения углекислого газа. Рост дерева влечёт энергозатратные процессы, которые возможны только при участии кислорода.

В нормальных условиях эта система сбалансирована — дерево выдыхает в атмосферу значительно меньше СО2, чем оттуда забирает. И прежде, чем начать усваивать СО2 и выделять кислород в атмосферу, дереву нужно «продышаться», то есть выделить некоторое количество углекислого газа, а чтобы запустить этот процесс, для активации хвои необходимо два-три дня. Но это летом. А на дворе – февраль. И тут начинается ерунда: корни заморожены, вода не поступает, и деревья не могут вырабатывать кислород, только дышат и при этом сжигают резервные вещества. Потом очередные морозы, деревья засыпают – и так несколько раз за зиму. 

– Что мы имеем в результате? Во-первых, несколько, в сумме продолжительностью до двух недель, выбросов СО2 в атмосферу зимой – одно дерево не делает картины, но огромные пространства тайги от Новосибирска до Иркутска выбрасывают миллионы кубометров парникового газа. И во-вторых, не способные к нормальной жизнедеятельности деревья весной – в вегетационный период они входят ослабленными, у них начинает желтеть хвоя, что мы последние годы сплошь и рядом наблюдаем, – загибает пальцы Виктор Иванович. – Это можно сравнить с медведем: за зиму нагулял жирок, отоспался в берлоге, отдохнул и весной с радостью пустился в рост, на активную жизнь. Если за зиму устал – любой стресс выбивает из колеи, сразу одолевают усталость и одышка. Так и деревья: тёплой зимой они не отдыхают и летом при любой стрессовой ситуации, например при засухе, начинают дышать, выделяя избыточное количество углекислого газа. Таким образом, они от климатических изменений страдают сами и ещё больше усугубляют ситуацию: от тёплой зимы деревья болеют, не могут выделять кислород и, наоборот, выделяют углекислый газ. Он усиливает парниковый эффект, и зимы становятся ещё более тёплыми. И так до бесконечности...

Причина тёплых зим последних лет состоит в том, что деревья не только меньше вырабатывают кислорода, но ещё и сами «загрязняют» атмосферу парниковым газом. В результате над Прибайкальем растёт «подушка», нагревающаяся на солнце и укрывающая регион от зимних морозов.

Тайга уходит на «больничный»

За последние два-три года появился ещё один симптом, говорящий о том, что этот «синдром хронической усталости» прибайкальской тайги становится хроническим заболеванием.

– У нас есть Центр защиты леса Иркутской области и Республики Бурятия. К нам обратились его сотрудники: по неизвестной причине стали гибнуть промысловые леса, кедровые и пихтовые, темнохвойные, в районах Тункинской долины, Саян и того же Хамар-Дабана. Гибли огромные лесные массивы – двадцать тысяч гектаров в Бурятии и ещё десять на территории нашей области. В прошлом году мы про-анализировали несколько таких деревьев и наконец-то установили причину – оказалось, виной всему бактериальные инфекции, которых у нас никогда не было. Причина этой «эпидемии» тоже кроется в тёплых зимах: раньше нормальный ход событий не давал бактериям развиться, вымораживал, но сейчас они легко переживают в тепле, а ослабленный этим же теплом иммунитет деревьев даёт благоприятную среду для их развития.

По мнению учёных, бактериальные заболевания – только начало большого патогенного процесса. Вслед за ними отмечаются грибковые заболевания – их вызывают микроскопические грибки, уже сейчас дающие массовые вспышки болезней хвойного леса.

Несколько лет на Хамар-Дабане иркутские учёные по три раза в день делали замеры состояния деревьев и сравнивали их с метеопараметрами…

– Теперь уже не важно, что запустило этот процесс, – мы же не можем вернуться назад и что-то там подкрутить-поправить. Важно, что сейчас тайга оказывается не таким уж помощником в деле ассимилирования парниковых газов, а, на­оборот, ещё и сама является их поставщиком. С другой стороны, в результате климатических изменений деревья становятся очень уязвимым объектом, – прогнозирует развитие ситуации Виктор Воронин. – В конкурентной борьбе хвойные проигрывают лиственным. Ели и сосны вытесняются берёзой и осиной: они листья сбросили осенью, и им без разницы колебания температуры за бортом. Мы можем потерять хвойные леса, всё зарастёт осиной и берёзой – а с народно-хозяйственной точки зрения их древесина никакая, бросовая. Берёзка только считается романтичной, для нас это сорняк.

Хвойная тайга может отодвинуться к северу, где ещё остался привычный для неё климат. Механизм простой и понятный: уже сейчас 30000 гектаров тайги – деревья с жёлтенькими иголками, ослабленные и подверженные заболеваниям. Они лёгкая добыча для сибирского шелкопряда, который сожрёт их за милую душу. Находится всё это в труднодоступной местности, поэтому срубить и вывезти древесину невозможно. Это готовый валежник, которому достаточно одной молнии, чтобы превратиться в сплошную гарь. Хвойные деревья возобновиться на этом месте уже не смогут – для них климат неблагоприятно тёплый. Были бы привычные сибирские морозы, всё пошло бы обычным путём возобновления – первыми поднимались бы берёзы, а под их пологом росли ели, сосны и кедры. Лет через 60 лиственные заросли распадались бы и на их месте вырастала новая тайга. Сейчас заместить прежние заросли будет нечем.

В течение нескольких десятилетий ландшафт может измениться неузнаваемо – вместо тайги встанет просторная лесостепь, где огромные, на миллионы гектаров, пустые луга на месте сожранных шелкопрядом деревьев будут чередоваться с редкими берёзовыми рощами. Лесостепная растительность – это другой уровень увлажнения, то есть другой способ хозяйствования.

– Регулирующая роль лесов изменится, и в первую очередь пострадает гидроэнергетика. Приточность изменится – уровень воды упадёт, у нас много ГЭС, выработка электроэнергии станет проблематичной.

– Что делать?

– Локально мы ничего не сделаем, это проблема не человека, а человечества. И она становится глобальной проблемой выживания, которая решается на уровне правительства, задачей политики, – печально улыбается Виктор Иванович. – Поэтому всё, что я могу сказать, – это банальное «Берегите лес!».

2. Проблемы лесного комплекса - в зоне внимания руководства страны

Представительство Президента РФ в ПФО, 13.01.2014, http://www.pfo.ru/?id=74089

13 января 2014 года главный федеральный инспектор по Чувашской Республике Геннадий Федоров провел рабочую встречу с директором филиала ФБУ «Российский центр защиты леса» - «Центр защиты леса Чувашской Республики» Вячеславом Петровым.

В ходе беседы были подняты вопросы текущей деятельности ведомства. Вячеслав Петров доложил о проведенной работе по определению лесных участков, подпадающих под различные виды рубок, в том числе, деревьев, погибших в результате лесных пожаров 2010 года. Обсуждены предпринимаемые меры по проведению лесозащитных мероприятий и имеющиеся в данном направлении «узкие места». Так, у Центра на низком уровне находится взаимодействие с органами исполнительной власти Чувашской Республики, также отсутствует должное взаимодействие с рядом природоохранных и правоохранительных органов.

Предметом разговора стала и ситуация, связанная с противодействием правонарушениям в сфере лесного хозяйства и лесопромышленного комплекса Чувашии. Чебоксарской межрайонной прокуратурой неоднократно выявлялись факты незаконной вырубки лесных насаждений, что свидетельствует о ненадлежащей контрольной деятельности. Особую обеспокоенность вызывает состояние дел в лесной сфере на особо охраняемых природных территориях регионального и местного значения.

Геннадий Федоров акцентировал внимание на необходимости скорейшего исправления сложившегося положения дел, подчеркнув, что вопросы развития лесного комплекса находятся на особом контроле руководства страны.

Напомним, 17 декабря 2013 года полномочный представитель Президента Российской Федерации в Приволжском федеральном округе Михаил Бабич, находясь с рабочей поездкой в Кирове, провел совещание по повышению эффективности лесного комплекса. В округе ведется системная работа по анализу проблем в этой сфере. В дальнейшем будут подготовлены предложения по правовым вопросам, мерам поддержки лесного комплекса и декриминализации отрасли.

Справочно:

В настоящее время на территории республики общая площадь лесов составляет 632,3 тыс. га или 32 % территории региона и находится в ведении:

- Федерального агентства лесного хозяйства (земли лесного фонда) – 596,9 тыс. га (94,4 %);

- национального парка «Чăваш вăрманĕ» - 24,8 тыс. га (3,9 %);

- государственного природного заповедника «Присурский» - 9,0 тыс. га (1,4 %);

- городов, населенных пунктов, на которых расположены леса, других ведомств – 1,6 тыс. га (0,3%).

3. Нашли друг друга

Российские лесные ВЕСТИ, 13.01.2014, http://lesvesti.ru/news/cadre/6825/

Магистры из Йошкар-Олы ощутили тягу к знаниям в Пушкино

Не думала, что вопрос насчет московского метро вызовет дружный хохот. Над чем смеемся? Ну… если Зуля разрешит… Зульфия Ахмадулина разрешает: на станции ВДНХ товарищи успели войти в вагон, а она – нет. Испугалась ужасно! На счастье, ангел-спаситель в образе случайного попутчика разжал двери.

Они тогда ехали на Красную площадь. К сожалению, ничего, кроме самого центра Москвы, за две недели учебы им увидеть не удалось – времени совсем не было, таким плотным и напряженным оказался двухнедельный график занятий. Более близкое знакомство со столицей придется отложить до следующего раза, и уже известно, когда это произойдет – осенью 2014 года. Во всяком случае, так предусмотрено договором между их университетом и институтом повышения квалификации.

В Пушкино им понравилось все: и то, чему учили, и то, как учили. Теперь они точно знают, как нейтрализовать нарушителя, застигнутого в лесу с пилой. Пусть он даже вцепится в дерево двумя руками, достаточно схватить его за мизинец, чтобы руки дровосека разжались. Эту хитрость показала майор полиции Марина, она же учила приемам самозащиты и еще – как пользоваться наручниками и дубинкой. Наручники пытались надеть на Сашу, единственного в группе молодого человека, назначенного нарушителем. Саша не дался.

Это была деловая игра на тему патрулирования, о чем группа рассказывает с восторгом. Жаль, из-за погоды спектакль  пришлось проводить в зале, а не в соседнем парке, тогда впечатлений было бы куда больше. Сама видела, как погружаются в сценарий бывалые  дядьки, если дело происходит возле натуральных пеньков.

Вот умеют же преподаватели в Пушкино увлечь! И даже не обязательно деловой игрой, а вполне академической лекцией или семинаром. И йошкар-олинские студенты это оценили: «Вы не представляете, как интересно нам читают! Дают понятные примеры из жизни».

Почему же не представляю? Слышала, как ректор Петров читал им лекцию «Институциональная организация управления лесами в Российской Федерации». Каждый тезис богато иллюстрировался. Ну, например: «Прежде директор лесхоза  получал смету, сам ее осваивал и сам же за это отчитывался. Жил прекрасно. Вот я вечером еду мимо института, смотрю на окна: горят – радуюсь, значит, есть люди. Мои деньги – это вы. Вы и студенты, и клиенты, поэтому мне так приятно видеть вас. А когда у меня была смета, мне было все равно – двадцать человек приехали учиться или два».

Аудитория не сводила глаз с седого человека за кафедрой.

– Для чего нужен надзор? Там люди обязаны быть умнее, чем в других подразделениях, иначе от него одни неприятности. Надзор должен не пытаться на чем-то поймать, а указывать на ошибки и объяснять, как их исправить.

Слушатели благодарно внимали. Повезло им встретить такого лектора. Да и не его одного.

– Здесь очень опытные преподаватели, читают все по делу, ничего лишнего. Мы в восторге от Надежды Владимировны Ловцовой. Она знает такие секреты… Из своей практики… Нам рассказывает. Очень интересно слушать! И полезно, – говорит Даша Подполкова.

Ее товарищи добавляют, что после этих лекций у всех появилось желание получить второе высшее образование – правовое; поняли, как мало они знают – одного Лесного кодекса для будущей работы явно не хватит. 

Для самих преподавателей общение со столь юной аудиторией в новинку – в Пушкино приезжают люди, мягко скажем, постарше, практики, и учат их иначе. А тут – студенты, и с ними все по-другому. Правда, год назад разминка состоялась, когда учились бакалавры из Архангельска. Легким курс не был ни для студентов, ни для преподавателей, но тот опыт пошел на пользу, и с йошкар-олинскими магистрами работают уже не с чистого листа. А как вообще воспринимают в Пушкино студентов?

– Это влияние трудно объяснить, но оно омолаживает. Меня-то уж точно. Я спрашивал своих преподавателей, они тоже реагируют на такую юную аудиторию иначе, чем на привычную нам, готовиться к занятиям тоже нужно по-другому. Все-таки есть в этом польза и для нас самих, я это чувствую, – сделал вывод ректор и продолжил: – Для меня критерий их заинтересованности один –  глаза. 

К глазам у профессора претензий нет.

Кстати, с девятью студентами приехали учиться четверо взрослых людей. Свои впечатления они выразили сжато: это глоток свежего воздуха.

– Здесь необыкновенно сильные преподаватели. Они, зная нашу практику, от нее и отталкиваются. Между нами идет диалог: мы задаем вопросы, получаем развернутые ответы, – изложила общее мнение сотрудник Министерства природных ресурсов Чувашии Ольга Анатольева и добавила, что хотела бы отметить занятия доцента Евгении Павлухиной, особенно в части разрешения конфликтов – это очень полезно при работе с нарушителями.

На днях слушателей ждал экзамен по государственному надзору и контролю и дифференцированный зачет по государственному управлению лесами. Все уже торопились уехать. Говорят, соскучились по дому. Даша Подполкова улыбается: в Йошкар-Оле ее ждет маленькая дочка.

Мнение

Надежда ПОПОВА, доцент Поволжского государственного технологического университета, руководитель группы

 – Все получили здесь огромный багаж знаний. Удивительно интересными были лекции по гражданско-правовой ответственности, которые читала Ирина Визниченко. На всех произвела впечатление лекция сотрудника «Рослесозащиты» Василия Константиновича Тузова по федеральному государственному лесному надзору в сфере защиты леса. Да все тут было здорово! Такие поездки очень развивают, расширяют горизонт как уже работающего специалиста, так и человека, только готовящегося к практической деятельности. Очень важно, чтобы подобные контакты продолжались. Замечательно, что наш ректор и институт повышения квалификации нашли друг друга.

Евгений РОМАНОВ, ректор Поволжского технологического университета, профессор

– Магистерская подготовка – относительно новое явление в лесном образовании, и чтобы попасть в цель, мы внимательно изучили ожидания ведущих работодателей отрасли относительно этой группы специалистов. Учли, разумеется, и зарубежный опыт. Только после этого определили функции и компетенции магистров, разработали соответствующие программы. Но программа – лишь половина дела. Нужен механизм реализации. Магистранты должны быть востребованы отраслью, а отрасль – быть уверенной в качестве их подготовки. Следовательно, необходимы актуальные учебные планы, индивидуальные образовательные траектории, лучшие преподаватели и лучшее оборудование. Иметь все это в одном вузе, даже университетском комплексе – нереально, да и не нужно, когда есть и работают эффективные механизмы академической мобильности и сетевого взаимодействия.

С использованием механизмов академической мобильности и сетевого взаимодействия ПГТУ и ВИПКЛХ подготовили две магистерские программы, связанные с государственным управлением лесами. Занятия по ним уже начались.

Анатолий ПЕТРОВ, ректор Всероссийского института повышения квалификации руководящих работников и специалистов лесного хозяйства

– У нас с ректором Романовым одинаковый взгляд на образование. Это редко совпадает, но тут все сошлось, и мы заключили долговременные отношения. Мы оба хотим приблизить образование к практической деятельности, это наша главная цель. Институт повышения квалификации занимается практическим применением знаний, то есть, показывает, что нужно знать человеку, который уже работает, а вузовская подготовка все-таки остается более академической. В союзе с ПГТУ мы пытаемся найти точку соприкосновения практики и широкого образования, так называемого многопрофильного. Поэтому и появились сетевые образовательные программы, которые прописаны в федеральном  законе об образовании. Уже есть директивное письмо Минвуза,  обязывающее все университеты двигаться в этом направлении. Это важно для того, чтобы студенты могли расширить кругозор и усвоить опыт разных организаций. Симбиоз образования университетского и ориентированного на практику считаю очень полезным.